Самосаботаж
Хочу — и не делаю. Знаю, что надо, — и откладываю. Обычно это ругают как лень или слабую волю. Но лень не враг — это точный внутренний расчёт. А если нырнуть глубже, на дне обнаружится неожиданное: быть несчастным нам бывает выгодно. Спускаемся по уровням.
Лень — не порок, а расчёт
Лень все ругают, а она — великая вещь. Это очень хороший расчёт: подсознание прикидывает, сколько сил уйдёт и сколько удовольствия я получу в конце. Не пользы — удовольствия.
Попроси группу людей сломать стену — сразу заболят руки и спины, найдётся сто причин и не найдётся инструментов. А скажи, что в соседней комнате лежат деньги и через пятнадцать минут их там не будет, — проснутся даже те, кто дремал, и придумают, чем пробить стену, за секунду.
Отсюда первый закон: лень побеждена, когда затраты меньше удовольствия от результата. А любой саботаж — это одно из двух: либо я не верю в результат, либо на самом деле не хочу его достигать.
И ещё: опасность толкает нас сильнее, чем польза. Предложи работу мечты — начнутся вопросы и поиск подвоха. Пригрози — вопрос останется один: когда начинать. А то, что будет нескоро, почти не убеждает — ни награда, ни угроза.
Проводили исследование: смертельно больным давали лекарство, которое излечивало, но принимать его нужно было по определённой схеме. Кто не принимал — около половины умирали через три месяца. И даже под угрозой смерти сами, без того, чтобы их заставляли, схемы придерживались только около 20 процентов, а 80 — «забили». Не веря в результат, особенно отложенный, человек сам многого не может. А есть ещё рационалы и иррационалы: иррационалам вообще трудно держаться расписания и режима — зайди в студенческое общежитие во время сессии: полобщежития воет «я не сдам!», но учить не начинает.
Бывает, что «не везёт» — это программа по жизни. Когда всё время не везёт, в самом везении перестаёшь видеть закономерность: чаще всего везение — это закон «как аукнется, так и откликнется», а остальное — не твоя программа. И невезучесть, как в фильме «Невезучие» с Пьером Ришаром, будто заразна. Самосаботаж здесь — это когда я не верю ни в одну школу: ни в философию, ни в психологию, что вот сейчас прям сработает.
Хороший пример — медитация. Можно честно не уметь медитировать, не хотеть учиться и, хуже того, откровенно не верить в результат: «вот сейчас сяду и буду медитировать — и что?» Настоящая медитация — полное погружение в не-думание, а то, что часто так называют, — транс. Европейцам, как заметил Ошо, свой кайф нужно «заработать»: отсюда его динамическая медитация — трястись и прыгать, замирать, лежать в неудобной позе, пока всё не надоест, — и только потом наступает состояние не-думания. Бывает медитация в действии — в долгой ходьбе, когда ни о чём не думаешь. Но если не видишь в ней смысла, ради неё не пойдёшь: это и есть неверие в результат.
Почему не хватает удовольствия
Мозг считает простой арифметикой: радостей и неприятностей должно быть примерно поровну. Если неприятности копятся, он требует добрать радости — хоть какой-нибудь.
Самый выгодный способ — решать проблемы: тогда неприятность уходит, а на её место встаёт победа. Но именно этого мы чаще всего и не делаем, потому что не верим, что «вот выучу — и стану счастливым». Зато точно знаем, что быстрое удовольствие сработает — прямо сейчас. Маленькая победа здесь убедительнее большой неизвестно когда.
Есть и такое наблюдение: секс выравнивает недостающие положительные эмоции. Но самое выгодное — всё-таки решать проблемы: убирать их из чаши неприятностей и перекладывать в чашу радостей победы.
Бывает и проще: удовольствия нет, потому что не было желания. Все вокруг мечтают о море, а тебе там жарко, долго лететь и еда невкусная. Лень честно подсказывает: это не твоё.
Отдельно от саботажа стоит усталость: иногда до цели доплываешь, как до острова, — и сил радоваться уже нет. Это не самосаботаж, но после пары таких раз кажется, что и дальше радости не будет.
Запреты на удовольствие
Если удовольствие вроде бы положено, а его нет, — ищи запрет. Первые запреты — детские, «мамины»: ограничивающие стереотипы, которые когда-то вложили взрослые. Мы до сих пор живём по ним, не замечая.
Среди них — табу на инакомыслие: «как я могу так подумать?» Выйти за привычные рамки страшно, даже если внутри них неуютно. Это не зона комфорта — это зона привычного: пусть плохо, зато своё. А там, где лучше, у меня нет навыков, и я буду неумелым. И вместо настоящей причины — «мне страшно менять жизнь» — мы находим удобный повод: не нравится этот человек, не то время, не те условия.
Ещё один запрет — откладывать счастье. «Починю машину — и буду счастлив». Машина готова, но ведь баня недостроена. Потом огород, дети, работа, — и в конце обязательно «пока мир не станет лучше». Каждый раз у финиша мы тихо переставляем условия, и счастье переезжает на потом.
Глубже всех сидит «я не имею права быть счастливым, пока рядом есть несчастные». С детства нельзя быть эгоистом, поэтому своё желание мы прячем за заботу о других: «хорошо бы всем дали по миллиону… ну хотя бы нам с тобой… ну хотя бы мне». Пока эта фраза сидит глубоко, система саботажа открыта, а система счастья закрыта — и это совершенно незаметно.
Один из сильнейших видов саботажа — аутизм: человек уходит в себя из этого мира, отказывается в нём жить. Аутизм — законченная форма, аутичность — пограничная. Здесь можно согласиться с Сергеем Николаевичем Лазаревым, автором «Диагностики кармы»: нет наследственных болезней, есть наследственное мировоззрение. Когда ребёнок усиливает программу матери или когда воспитание такое, что ребёнку хочется сбежать из этой жизни, — тогда может случиться аутизм. Был случай: с молодым человеком полгода приходилось разговаривать «с его ухом» — он сидел, отвернувшись. Потом начал отвечать коротко. Однажды признался, что когда выпьет, становится болтливым, — и символическая рюмка открыла дверь. Ему потихоньку разрешали хотеть: представь, ты изобрёл батарейку, на которой машина ездит годами, неприлично разбогател — что сделаешь? Он начал мечтать: замок у моря, свой спутник, по-своему устроенную жизнь — и было видно, как он разрешает себе счастье. И только на вопросе «а сколько ты пошлёшь денег маме с папой?» — «Мне ничего не надо». Он сжался, и дверь во внутренний мир захлопнулась. Если мама жива и несчастна, я просто не имею права даже хотеть чего-то, чтобы быть счастливым.
И наконец, мы просто не знаем своих желаний. Спроси себя «зачем?» и честно отвечай: хорошая работа — чтобы зарабатывать — купить квартиру — создать семью — вырастить детей — «и тогда можно успокоиться» — «и начать жить» — «делать то, что хочется». Круг замкнулся: огромный путь, чтобы разрешить себе то, что можно было с самого начала.
Зависть и страх показать счастье
Больше всего в других нас раздражает то, что мы не позволяем себе. Человек, который запретил себе быть счастливым, злится на счастливых. Это и есть зависть — не светлая «хочу такое же», а тёмная: «почему это у тебя? должно быть у меня или ни у кого».
Раз вокруг так завидуют, показывать счастье опасно. Поэтому на вопрос «как дела?» стыдно ответить «хорошо». Счастье либо прячут, либо «задабривают» окружающих — щедрой свадьбой, угощением, чтобы оставили в покое. А отсюда уже один шаг до привычки прибедняться.
Выгода быть несчастным
Главное на дне — вторичные, замаскированные выгоды. Мы согласны терпеть что угодно, лишь бы не оказаться в ситуации счастья, — потому что она опасна. Если честно спросить себя «чем мне опасно стать счастливым?», ответы приходят быстро:
— не оправдаю ожиданий; — придут просить, и придётся отказывать; — запишут в «зажравшиеся», отвернутся свои; — позавидуют, могут отомстить; — «не смейся — наплачешься»; — придётся сменить окружение.
Даже болезнь бывает выгодна. Спроси человека, который давно болеет: «Что ты будешь делать, если завтра проснёшься здоровым?» — и иногда увидишь на лице не радость, а ужас.
Есть и ловушка посложнее: мы хотим стать успешными и счастливыми — и осуждаем успешных и счастливых. Годами мы объясняли свою трудную жизнь тем, что «хорошо живут только нечестные». Если я вдруг заживу хорошо, я предам всю прежнюю систему, в которую верил сам и верят мои близкие, — и поставлю её под сомнение. Страшнее всего оказаться тем, кто не смог себя оправдать.
Удержаться в этом помогает двоичное мышление: либо так, либо не так. Эмоциональная зрелость начинается с третьего — «и так тоже». Если вариантов меньше трёх, это не выбор, а шантаж.
Роль жертвы — инструмент
Прибедняться — вход в роль жертвы. А роль жертвы — это инструмент. Первая её выгода — переложить вину на другого: «это всё из-за тебя». Послушайте очередь в поликлинике: «мои болезни хуже ваших». В этой игре не сочувствуют — соревнуются.
Отсюда простая примета: тот, кто играет в жертву, не умеет сочувствовать. Если твою беду тут же перебивают своей — вы в игре.
Женщина, которая делала эти упражнения на трёх языках, заметила: роль жертвы у неё только в русском и только с мамой. В английском даже слова «обида» в нашем смысле нет — «оскорбить» есть, а обиды нет.
В основе — обида. Сначала досада: не сбылось ожидание. Потом перенос ответственности: «если бы не ты, мы были бы идеальной парой». Но ожидание — это прогноз, а автор прогноза — я. Поэтому обида всегда нечестна.
Слово «вина» в русском раньше означало «причина». Искали причину, а не виноватого. Теперь «виноват» — это штраф. Посмотрите, как мы общаемся: процентов восемьдесят разговоров начинается с упрёка — «чего не звонишь?», «куда пропал?», «чего опоздал?» — и ты сразу виноват, а виноватый должен.
Чтобы долг работал всегда, назначают штраф такой, что «ой-ой-ой», а расплата выглядит как взятка: взятка всегда должна быть меньше штрафа и выглядеть как счастье. Это можно назвать «бабством» — и мужчины, и женщины, и государство им заражены.
Чтобы другой всегда был немного виноват и всегда что-то должен, правила и границы держат размытыми. Правила не оговаривают как раз те, кто собирается их нарушать. Узнать ловушку легко: спроси, где граница — «после чего это уже жадность?» — и вместо критерия услышишь десяток историй.
Когда человек сам поверил в свою роль, переубедить его мирным путём почти невозможно.
Что с этим делать
Вопросы себе
- Во что из того, что я откладываю, я на самом деле не верю — или чего на самом деле не хочу?
- Каким «вот когда…» я сейчас откладываю своё счастье?
- Что мне даёт то, что у меня всё не очень?
- Кому я завидую — и что я себе при этом не разрешаю?
- Где я прибедняюсь, и на кого обижен(а) — какой прогноз я тогда составил(а)?
Где это в курсе
Упражнения, которые помогают с этой темой:
- Поиск стресса — список всего, что не нравится и копится в «чаше неприятностей» — такой список в лекции и дают составить
- Список счастья — парный к нему список того, что доставляет удовольствие, — чтобы радость была настоящей, а не быстрой заглушкой
- Осознанный выбор — отличить «должен» от «выбираю» и не застревать в «либо так, либо никак»
